Антон Кораблев

Финал песенного конкурса "Евровидение" состоится только 14 мая, а терпеть уже нет никаких сил. В этом году Россию представляет Сергей Лазарев, первые поклонницы которого уже давно стали бабушками. И, чую, нам ещё предстоит ходить по улицам, названным в его честь.
Не успеваешь включить компьютер, как на тебя тут же плюют громкими заголовками, а из каждой дыры сквозит "Сергей Лазарев вышел в финал "Евровидения" в Стокгольме". Ну, круто! "Сергей Лазарев обещает улучшить свой номер к финалу "Евровидения". Молодец! "Киркоров пообещал "унести в могилу" тайну номера Лазарева на "Евровидении". Да поскорее бы!
Даже вполне интеллигентные люди, ещё вчера размышляющие на своих страницах в Facebook о тонкостях прозы Луи-Фердинанда Селина, сегодня, кажется, явно перебрали с горячительными напитками и слабительным. Иначе как объяснить этот навязчивый невроз, поразивший за последний день всю новостную ленту даже в социальных сетях?
Диву даёшься, кому это интересно вообще? Смотришь по сторонам и понимаешь, что всем. Все бы так следили за чистотой собственного подъезда, а не за "Песней года", о которой никто и знать не хочет ни в США, ни в Западной Европе.
Но что делать нам, тем немногим, кому всё равно — займет ли Россия призовые места или нет, тем более что призы там получают бородатые женщины? Тем, кто не смотрит и не следит, и тем не менее, вне своей воли, знает всё обо всех участниках конкурса, их акробатических па и сложной хореографии. В какую спячку впасть, чтобы не видеть и не слышать всего этого — на неделю, а лучше на месяц.
Ведь по наивности и простоте душевной думаешь, что "Евровидение" — это по-прежнему музыкальный конкурс, где на поле боя сходятся те, кому не терпится продемонстрировать всему миру свои недюжинные таланты. На самом деле, нет. "Евровидение" — это одна большая шутка, постколониальная забава и возможность хорошо провести время у телевизора, рассматривая фриков и от пуза посмеиваясь с дурацких акцентов исполнителей.
А ещё "Евровидение" — это конкурс скандалов и интриг, пятнадцать минут славы любого медиа. Ежегодная возможность сублимировать в унисон со всей страной — превратиться в тех самых зорких бабушек, сидящих в былые времена у подъездов и осуждающих Светку с третьего этажа.
И сама музыка, представленная в программе и скроенная на один мотив по "шведскому стандарту", здесь служит фоном для бесед на отвлечённые темы — о правах ЛГБТ в России, политике и ядерном оружии в руках медведей. Без всего этого "Евровидение" уже не "Евровидение".

52ed9c00708c4196e08937a4f3d8b370.jpg

Культуролог и музыкант Антон Кораблёв – о том, почему “Евровидение” — это больше не музыкальный конкурс про таланты.