Антон Хащенко

Если сравнить стартовые позиции перед выборами в Государственную думу в 2011-м и 2016-м годах, можно сказать, что за пять лет страна сделала огромный шаг вперёд в развитии политической системы. Последняя стала более гибкой и более способной к адекватным реакциям на внутренние и внешние угрозы.
Казалось бы, это невозможно. Однако многие вчерашние непримиримые критики избирательного процесса в России сегодня занимают принципиально иную позицию.
Сказать кому-то пять лет назад, что тот же Григорий Мельконьянц из "Голоса" будет публично выступать в поддержку слов Вячеслава Володина, сказанных на совещании с председателями региональных избиркомов, покрутили бы у виска. В 2011-м само упоминание Администрации Президента вызывало у этих людей такую же реакцию, как красная тряпка у быка. Помните это знаменитое "Вы — сурковская пропаганда"?
Сказать кому-то в 2011-м, что власть будет не только декларировать тезисы о легитимности и конкурентности выборов, но и фактически принуждать региональные и местные элиты следовать этим правилам, ответили бы: нереально в принципе. Сегодня же это именно её повестка.
В 2011 году ни политическая система, ни партия большинства к стрессовой ситуации, которой являются выборы, оказались неготовыми. Что касается "Единой России" системы, то директивное управление федеральным центром процессов выдвижения кандидатов имело смысл в первой половине 2000-х, поскольку во внутриполитическом смысле страну нужно было собирать по кускам. Политическая система же по факту оказалась парализованной, что стало катализатором тех самых "болотных" процессов.
Не отменяя факта, что на делегитимизацию выборов пять лет назад, как и сегодня, работали всем известные силы, в 2011-м политическая система не обладала необходимой гибкостью и запасом прочности, чтобы купировать угрозы на этапе их возникновения.
Да, Болотная в итоге закончилась ничем, но то, что она оказалась возможной, само по себе говорило: запрос по крайней мере части общества на изменения не заметили вовремя и, соответственно, вовремя же не удовлетворили.
В настоящее время мы видим всё те же попытки проверить систему на прочность. И они никем не скрываются: о создании искусственных стрессовых ситуаций говорят открыто. Но те изменения, которые произошли со страной за последнюю пятилетку, вряд ли позволят кому-либо повторить Болотную в 2016-м.
О каких изменениях идёт речь? Это и реализация на практике вышеупомянутого принципа КОЛ (конкурентность, открытость, легитимность) как в целом в стране (включая кадровые решения в ЦИК и приход туда Памфиловой), так и во внутрипартийной жизни "Единой России".
Это и другие на первый взгляд малоприметные, но по факту глубинные изменения подходов к администрированию внутренней политики.
Отказ от создания искусственных образований гражданского общества сверху в пользу поддержки инициатив и движений, идущих снизу, институциональное возвращение публичности российской политики (праймериз, одномандатники) и многое другое, — всё это делает нашу политическую систему живым и сложным организмом, способным вырабатывать и принимать нужные решения самостоятельно, без команды сверху.

fdbd9195816adeb293b10e6ba2d77aa2.jpg

Фото: &copy; Flickr / <a href="https://www.flickr.com/photos/larrywkoester/">Larry Koester</a>

Политолог Антон Хащенко — о том, как за пять лет политическая система России стала более гибкой и адаптивной.