Марина Кудимова

Осознание потери ещё не до конца пришло, человек только отбыл "в ту страну, где тишь и благодать". Ясно одно: ушла эпоха. Фазиль Искандер был не просто знаковой фигурой в литературе и общественной жизни. Это был мудрый человек, который всегда взвешивал свои слова, никогда не говорил всуе и никогда не говорил просто для того, чтобы говорить.
Он, конечно, был настоящий кавказский мудрец.
Характерная особенность двух судеб — абсолютно разных писателей, которые составляли два крыла позднесоветской литературы, — Валентин Распутин и Фазиль Искандер. Обоим не было дано творческого долголетия. То есть их жизнь продолжалась значительно дольше, чем их писательство. Как известно, Толстой писал до последнего дня. И многие великие писатели были награждены этим: сколько жизни, столько и дара.
А Валентин Григорьевич и Фазиль Абдулович замолчали достаточно давно. И мы вряд ли сможем когда-нибудь оценить этот подвиг молчания. Для писателя нет ничего страшнее, чем немота. Но молчание писателей мирового уровня — это весомая единица, вполне сопоставимая с их произведениями. Когда умолкают такие титаны, это свидетельство того, насколько не в порядке наше общество. Эта тишина стала предвестием распада, предвестием колоссальных испытаний, которые Россия перенесла в конце XX столетия.
Когда немота продолжается месяц — это драма для писателя. Мало кто с ней справляется. А они так же достойно справлялись с молчанием, как и со славой, как и с огромным литературным успехом. Но иногда качество молчания выше качества слова. А Фазиль никогда не говорил ничего случайно, ни одной фразы не произносил просто так. О России, которую он беззаветно любил, которая дала ему язык, которая определила его место в литературе, он сказал много и горьких слов, и высоких слов. И это ещё не осознано нами. Всё, что он высказал о всех нас, нам ещё предстоит осознать. И молчание его было вещим.
Искандер — человек двадцатого столетия, но книги его не потеряли ни грамма актуальности и литературного значения. Он встанет в один ряд с Томасом Манном, с Владимиром Набоковым, Уильямом Фолкнером.
Кроме всего прочего, Фазиль Абдулович — уникальный стилист. Сегодня литература теряет стиль. Как говорили французы, стиль — это человек. Соответственно, литература теряет человечность, свою гуманитарную миссию. Искандер, без всякого пафоса, стоит в ряду последних писателей-гуманистов. А если закончится гуманизм в литературе, то и сама литература закончится. Но пока будут читать Фазиля, этого произойти не может, потому что и любого отрока, и любого взрослого человека "Сандро из Чегема" делает лучше, выше. Это сага о нашей общей жизни, о возможности всех людей жить в мире и согласии. Это и есть гуманистическая основа литературы, которую оставил после себя Искандер.
Очень будет без него пусто. Это зияние никогда не зарастёт. Я не знаю, когда русская литература ещё наберёт такую высоту, которую набрали Искандер и Распутин.

03f9a3074eee2af1fc3273c0caacc0c3.jpg

Коллаж: &copy; L!FE. Фото: &copy; РИА Новости/Устинов// Кадр фильма "Пиры Валтасара, или ночь со Сталиным"/ &copy; Кинопоиск//Кадр фильма "Маленький гигант большого секса"/ &copy; Кинопоиск

Поэт и прозаик Марина Кудимова — о том, что пришлось пережить автору "Сандро из Чегема".