publications/2021/3/30/955283581833.7291-210x.jpeg

publications/2021/3/30/955283581833.7291-300x.jpeg

publications/2021/3/30/955283581833.7291-86x.jpeg

955283581833.7291.jpg

Роман Романов

Москва продолжает развлекаться. Члены организации "Союз добровольцев Донбасса" порвали экспонаты на выставке в Сахаровском центре. С собой они принесли банку краски, символизирующую "кровь детей Донбасса".
Пора принять очевидное: акции протеста против художественных выставок — обычное дело. Это нормально. Пока мы не живём в тоталитарном государстве, такие акции протеста будут происходить по самым разным причинам. Иногда их авторы — искренние активисты, чувства которых задеты. Иногда это часть какой-то коммуникативной стратегии. Чаще же — перед нами сочетание того и другого.
Я не говорю сейчас о законности подобных протестов. Пусть правовой аспект обсуждают юристы. Я говорю, что в демократическом обществе протест может разразиться по любому поводу. Это вечный спутник не только художественных акций, но и общественной жизни.
К протесту — и разнообразным акциям (кто назвал бы их выходками) протестующих стоит быть готовым всегда. Поэтому вопрос "да как вы посмели?!", который общественность задаёт сейчас неизвестному, залившему краской фотографии украинских добровольцев в центре Сахарова, — этот вопрос бессмысленный. Так и посмели.
Важно, какую реакцию на протест демонстрирует государство и общество, а не тот факт, что протесты происходят. И вот тут мы видим разницу в реакции общественности и государства на ситуацию вокруг фотографий Стёрджеса и вокруг фотографий украинских добровольцев.
Ситуацию вокруг Стёрджеса раскачивали и комментировали все. И большая часть в возмущённых тонах. Эффект от акции "Офицеров России" получился и правда вирусным. Ситуация вокруг центра Сахарова раскручивается только узкой группой политических активистов и сочувствующих им — в тональности "никто не посмел тронуть украинцев, а неизвестный скромный герой посмел". Откуда такая разница и о чём она говорит?
Отдельные националистические и патриотические авторы сейчас довольно толсто намекают: дело в скрытом педофильском лобби и скрытом украинском лобби, активно действующих в России. Скрытое педофильское лобби якобы защитило выставку Джока Стёрджеса, и оно же замалчивает сам факт возмутительнейшей выставки в центре Сахарова, где открыто демонстрируются фото "украинских карателей".
Мне кажется, дело в другом. Реакция на обе выставки говорит не о тайных, а о явных силах. Тема регулирования нравственности и тема войны в Донбассе резонируют в российском обществе по-разному.
Война в Донбассе уже не является, выражаясь современным российским политическим языком, "скрепой". Она трогает публику в фоновом режиме и уж точно не в той тональности, которую нам демонстрируют раскручивающие донбасскую тему авторы. Никакого активно "общественного единства" вокруг донбасской войны так и не возникло, кроме, может быть, понятного желания, чтобы там был мир и всё поскорее закончилось.
А вот тема нравственности трогает общественность чрезвычайно. Тут, конечно, снова выпрыгнет патриотический автор и закричит "это потому что вся ваша общественность — педофилы и гомосексуалисты". Но я опять же думаю, что дело в другом.
Просто слишком много внешних попыток регулировать нравственность в последнее время. Слишком много попыток со стороны внешних структур залезть к людям в спальню, библиотеку, кинозал, голову — и рассказать, как и с кем спать, что читать, что смотреть, что думать, как и от кого рожать или не рожать. Все эти попытки мотивируются некоей мифической "народной волей", мнением "большинства".
В реальности никакого консенсуса нет и под видом "народной воли" и "большинства" скрываются маргинальные группы, агрессивные меньшинства, которые путём возбуждения скандалов хотят просто набить себе цену и откусить побольше влияния.
У активистов есть право протестовать — но отвечать (или не отвечать) они все за свои протесты должны одинаково, независимо от идеологической ориентации. Государство должно послать чёткий сигнал: или всех таких врывающихся и красящих оно кладёт мордой в пол, или всем всё разрешает. Только во втором случае та самая "донбассизация" начинается уже в Москве.
Пока перед нами только проблемы московской тусовочки. Народное искусствоведение, так сказать, проходящее мимо "большого общества". Зарубежные друзья спрашивают меня: как российское общество реагирует на эти протесты? Я отвечаю: всем наплевать. Это локальные проблемы узких групп.
Российское общество волнуют вопросы здравоохранения и образования, налоги и зарплаты, проблемы газификации и энергобезопасности. Если в обществе что и копится, то усталость от этих бесконечных попыток новых комсомольцев регулировать частную жизнь. Пока расковыривание этой болячки на начальной стадии, но процесс может пойти и дальше.
Если начинать цензурировать нравственность в агрессивно-силовом стиле — через шаг жертвой падут сами цензоры. Просто потому что они — такое же маргинальное меньшинство, как и те, кого они пытаются третировать. Может быть, даже более маргинальное.
Борцы за нравственность не понимают одного — на выставки можно не ходить, спектакли, которые не нравятся, можно не смотреть. Большинство так называемых "скандалов" происходит, потому что борцы за нравственность ведут себя как бабушка из анекдота про шкаф.
Если залезть на шкаф и посмотреть в окно, жалуется полиции бабушка, видно, как соседи занимаются сексом. Это — наши борцы за всё хорошее.
В общем, проблема назрела: пора открывать федеральную целевую программу "Слезть со шкафа". Иначе этот шкаф может рухнуть вместе с борцами за нравственность и придавить кого-нибудь.

4177cffe1ced0fdf373f06a18f053614.jpg

Социолог Роман Романов — о том, что борцы за нравственность — такое же маргинальное меньшинство, как и те, кого они третируют.

Мнения

Скандал в центре Сахарова: пора слезать со шкафа