publications/2021/3/28/1152121168687.619-210x.jpeg

publications/2021/3/28/1152121168687.619-300x.jpeg

publications/2021/3/28/1152121168687.619-86x.jpeg

1152121168687.619.jpg

Тарас Бурмистров

С 1 января 2017 года к работе на посту генсека ООН приступит португалец Антониу Гутерреш, занимавший столько должностей в ЕС и всевозможных международных организациях, что хочется назвать его европейцем, а не португальцем.
Стиль западной политики, к которому давно привыкли в мире, предполагает выбор в целом неприметных лиц на роль глав самых важных организаций. В случае ООН это тем более неудивительно — на пост генерального секретаря не может попасть человек, который бы не устраивал кого-либо из пятёрки постоянных членов Совбеза.
После долгого торга внутри этого маленького клуба все яркие кандидаты неизбежно отсеиваются (слишком разные представления о "яркости" в России, Китае и на Западе) и на высший пост попадает человек, от которого никто не ждёт революционных преобразований вверенной ему структуры.
Выборы нового генсека не стали исключением — Гутерреш вполне соответствует выдвигаемым к кандидату требованиям, поэтому для нас не так важны детали его биографии.
В молодости он вступил в Социалистическую партию Португалии, потом возглавлял Социалистический интернационал, а в последние 10 лет был Верховным комиссаром ООН по делам беженцев. Есть у него и опыт практического управления: на протяжении семи лет он был премьер-министром Португалии.
Всё это мало повлияет на то, как теперь будет строиться работа ООН. Но всё же изменения неизбежны, что связано не столько со сменой генсека (хотя это по-своему символично), сколько с той новой ролью, которую ООН будет играть в ближайшие годы.
Точка наименьшего влияния этой организации на мировые процессы была пройдена в 1990-е и 2000-е. Знаменитая фраза Джона Болтона, посла США в ООН в 2005—2006 годах, о том, что снеси ураган половину штаб-квартиры ООН, мир бы от этого не пострадал, хорошо передаёт дух той эпохи. Были бы пострадавшие в этом случае или нет, осталось невыясненным, но тогдашнее отношение США к ООН в этом суждении прослеживается прекрасно.
Времени с тех пор прошло много, и ситуация в мире заметно поменялась. Внезапно выяснилось, что попытки одностороннего вмешательства США в политическое устройство целого ряда стран (Ирак, Ливия, Сирия — это лишь наиболее яркие примеры) превратило относительно стабильную ситуацию на мировой арене в катастрофу, конца которой не предвидится.
Обнаружилось и другое. Военные расходы США и России несопоставимы, как и готовность вмешиваться в дела других стран. Однако для многочисленных противоборствующих сил на Ближнем Востоке значение имеют только те решения, по которым точки зрения России и США совпадают.
Если можно вообще говорить о "мировой легитимности" и "мнении международного сообщества", то в практическом плане всякий раз выясняется, что это — синоним согласия между США и Россией по каждому вопросу. Что же может быть лучшей площадкой для достижения такого согласия, чем ООН?
Нет сомнений, что нового генсека выбирали с учётом именно этого фактора. После назначения Гутерреш сказал о себе: "… я никогда не был инструментом одних против других. Я никогда не был тем, кем одна из сторон могла бы манипулировать для политических целей. И этот дух я бы хотел иметь в качестве Генерального секретаря".
Что же, теперь ему придётся иметь дело с более сильными сторонами, чем до этого, а именно с великими державами. Газетный штамп о должности генсека ООН — "самая невыполнимая работа в мире" — это не очень большое преувеличение, но ведь и самую невыполнимую работу надо кому-то выполнять.

9f25edace56869aa625d2baea983c991.jpg

Писатель Тарас Бурмистров — о том, почему личные качества Антониу Гутерреша не скажутся на работе международной организации.