publications/2021/3/30/976252862730.3611-210x.jpeg

publications/2021/3/30/976252862730.3611-300x.jpeg

publications/2021/3/30/976252862730.3611-86x.jpeg

976252862730.3611.jpg

Линн Ханова

Стало известно, что Александра Иванова (Варвара Караулова), обвиняемая в попытке присоединиться к запрещённой группировке "Исламское государство"*, якобы страдает шизотипическим расстройством личности.
Малоизвестный факт: у МГУ, где училась Караулова, есть определённые ограничения по состоянию здоровья, и для разных факультетов они разные.
Например, для поступления на мехмат можно быть шизофреником. А вот у философского факультета шизофрения значится в списке противопоказаний: вероятно, потому что очень важно отделить подлинную шизофрению от "замкнутости, эксцентричного поведения, склонности к сложным логическим построениям и абстрактным понятиям". То есть всего того, что для философского факультета является не столько диагнозом, сколько необходимым профессиональным навыком. Как и для многих других учёных специальностей, не говоря уже о творческих.
По сути, если вчитаться в диагностические критерии, шизотипическое расстройство можно диагностировать практически у любого, чьё поведение слегка отличается от нормы.
Размытость этого диагноза (F21.8, согласно Международной классификации болезней МКБ-10), вызывает в памяти славные времена советской карательной психиатрии, когда диагноз "вялотекущая шизофрения", предшественник "шизофренического расстройства", был популярным способом удалить из публичного пространства того, кого по каким-либо причинам неудобно было элиминировать через судебную систему. И многие формулировки оттуда — например, "бред реформаторства" (то есть стремление изменить окружающую социальную действительность) — по-прежнему в психиатрии в ходу.
Сейчас апелляция к психиатрическому диагнозу чаще видится способом "уйти от ответственности": нельзя не упомянуть, что год назад экспертиза признала студентку вменяемой, чтобы она могла нести уголовную ответственность за свои деяния.
При этом размытый диагноз, в котором акцентируется возможность "перехода в шизофрению в будущем", с лёгкостью трансформируется в основание для принудительной госпитализации — "в случае обострения", когда имеет место "явная угроза жизни и здоровью пациента или окружающих". А уж попытка сбежать в ИГИЛ совершенно несомненно представляет угрозу, да?
Между тем как раз с лета 2015 года, когда Варваре Карауловой был поставлен диагноз, идёт кампания за расширение полномочий медицинских учреждений, описанных в законе № 3185-1 "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании", таким образом, чтобы для принудительной госпитализации не нужно было дожидаться обострения с проявлением агрессии — на основании "потенциальной" опасности — и обходиться без решения суда.
Эта инициатива возникла после того, как в Нижнем Новгороде психический больной совершил убийство нескольких человек.
Безусловно, когда в истории появляются слова "терроризм" и "ИГИЛ", сторонники ужесточения контроля обретают гораздо более сильную позицию.
Не очень понятно, что может сулить внезапно всплывший диагноз студентке, влюбившейся в террориста, но он может послужить ещё одним поводом возродить дискуссию о возвращении к временам карательной психиатрии.
* Деятельность организации запрещена на территории России решением Верховного суда РФ.

8875eaab0edc7572e41019524ec8af03.jpg

Фото: &copy;&nbsp;<a href="https://www.flickr.com/photos/45678944@N08/5147733588/" target="_blank">flickr.com/</a><a href="https://www.flickr.com/photos/rms_photos/14554860860/in/faves-7515487@N04/" target="_blank">RMS Pictures</a>, <a href="https://www.flickr.com/photos/scionkirk/4763970643/in/faves-7515487@N04/" target="_blank">Friend Called Five</a><a href="https://www.flickr.com/photos/45678944@N08/5147733588/" target="_blank"></a>

Публицист Линн Ханова — о якобы диагностированном у Варвары Карауловой шизотипическом расстройстве и о том, кто использует подобные медицинские заключения в своих целях.

Мнения

Что общего у шизофреников и террористов ИГИЛ