publications/2021/3/22/233463083597.72708-210x.jpeg

publications/2021/3/22/233463083597.72708-300x.jpeg

publications/2021/3/22/233463083597.72708-86x.jpeg

233463083597.72708.jpg

Никита Исаев

В интересное время живём, друзья. И не только потому, что всё то весело, то грустно за окном (и по телевизору), но и потому, что на дворе пора регулярных юбилеев.
И тебе 30 лет Перестройке, и 25 лет Августовскому путчу, распаду СССР, основанию СНГ, всяким независимостям от нас разных уважаемых республик. Впереди вообще красиво — 100 лет Октябрьской революции, для кого-то Великой, а для кого-то — обычного переворота.
Но я как экономист хочу выделить особо близкий моему сердцу надвигающийся "праздник" — 25 лет либеральным реформам в России. Праздник со слезами.
В декабре 1991 года, аккурат с развалом страны, в которой мне посчастливилось родиться, молодое правительство первого президента России Бориса Николаевича Ельцина запустило так называемые рыночные либеральные реформы. Они их тогда так и назвали — либерализация экономики.
Ох, как не повезло этому интеллигентному понятию, что его разрешили использовать молодым ребятам из газеты "Правда" и журнала "Коммунист", объединившимся в тайные экономические кружки для выработки прекрасных идей светлого капиталистического будущего разорванной поздним КПСС Великой страны.
Помню, как каждый год я ездил в подмосковный зимний пионерский лагерь по путёвке от Московского электролампового завода, где работали мои родители. Не стала исключением и прекрасная зима 1991—92 годов. Помню, как меня научили играть в русский хоккей. Помню бассейн с дорожками в Хотьково, хоть для него и нужны были десять справок от врача.
Помню и сладкое картофельное пюре. Мне было тринадцать, и я не понимал, что сладкое оно от того, что картошка перемёрзла. Не понимал, хоть и рос в многодетной семье, где были свои очереди и свои "заказы" на Новый год и другие важные праздники.
Помню, как вернулся из пионерского лагеря 10 января, и помню слова мамы: "У нас нечего есть, мой мальчик". Это было странное чувство, но даже для ребёнка, уверенного в том, что взрослые всё решат, оно было страшным.
Тогда же, в декабре 1991 — январе 1992, несколько человек под руководством Егора Гайдара после разрушения Горбачёвым, Ельциным и сотоварищами политической системы СССР вместо попытки провести примитивный анализ возможных последствий разрушили до основания экономическую систему страны, не создав ничего взамен.
Они раскрошили систему с весьма стройной инфраструктурой, вполне свежим человеческим ресурсом, ещё не разбежавшимся от предательства, ядерным оружием, мощным военным потенциалом, бесконечными просторами и нескончаемыми природными богатствами. Раскрошили страну, которую по крупицам сотнями лет собирали наши деды.
Да, в этой стране была сладкая перемороженная картошка и бесконечные очереди за чем-то нужным. Да, в ней была планово-убыточная экономика, завязанная на ценник нефти, военные расходы и помощь Кубе и Африке.
Да, она требовала либо социально-экономического шока, либо сдачи без боя врагу под звёздно-полосатым флагом.
Но это было наше государство, и в нём жили наши люди, имевшие право на достойную жизнь в этой стране, кормящей весь мир.
Все рассказы про экономические реформы "либерального" толка начала 90-х — это чистой воды прикрытие безграмотности и предательства политического и экономического руководства страны того времени.
Требовалась лишь смена уклада экспортно-ориентированной экономики, так неожиданно пришедшей к нам в конце 1960-х вместе с открытием Самотлорского месторождения в Западной Сибири, когда советская послевоенная экономика исчерпала резерв бесконечного духовного подъёма советских людей после тщетного поиска целины в Средней Азии и повсеместного сева кукурузы, отбора паспортов у крестьян и уничтожения деревни.
И вот тебе подарочек в виде обманки-иголки с наркотическим наконечником — бесконечная сырая нефть.
Пока арабы на радость нам и США бились между собой и с Израилем с момента создания своих многочисленных искусственных государственных образований на Ближнем Востоке, нефть держалась весьма недёшево, что обеспечило нам почти 20 лет застоя с колбасой и нулевым ростом экономики, но с полной зависимостью от нашего врага в той самой холодной войне.
Именно этот узел Гайдар и должен был рубить реальными либеральными реформами. Завершить дело великого Косыгина, реформ которого политически испугался упивавшийся застоем Брежнев, и сменить систему на многоукладность, взятую китайцами у нас на вооружение в 1978 году и преуспевших в ней даже без ресурсов нашей Сибири, на которые они сейчас так зарятся, настолько, что обгоняют нас сейчас в десять раз, кормя ртов в десять раз более нашего.
Задачей же Егора Гайдара, либо задачей его политических патронов была лишь смена собственника на кучку ушлых молодых парней, фамилии которых зачастую вообще на русский язык нормально не переводятся. Это и были их псевдолиберальные реформы. С корнем в слове, который они изгадили так, что русского человека сейчас от него трясёт.
Либеральная экономика в современном мире, основанная на сильном институте государственных функций, государственной монополии на сырьё, жёсткости в вопросах военно-промышленного комплекса и полной свободе частной собственности во всём остальном есть единственный залог успеха в борьбе за ту самую добавленную стоимость, за которую конкурируют все страны мира, включая те, что зависимы от мировых гегемонов, и африканские государства с нарезанными по линейке границами.
И никуда современной России не деться от этой борьбы.
Никуда нам сейчас не деться от проведения по прошествии 25 лет этих самых реальных либеральных реформ.
Мы потеряли очень много времени, потеряли почти 20 миллионов человек за эти годы и почти потеряли веру в себя и свою страну.
Но мы вновь начинаем обретать эту веру. И мы обязаны направить эту веру на исправление ошибок, чтобы раз и навсегда закончить с этим нефтяным обманом пятидесяти лет. У нас есть, на чём строить новую Россию.

582ced372d5a18056c233fb4fbc09bbb.jpg

Экономист Никита Исаев — о том, что такое либеральная экономика на самом деле и почему она нужна России.