publications/2021/3/19/740884979420.0824-210x.jpeg

publications/2021/3/19/740884979420.0824-300x.jpeg

publications/2021/3/19/740884979420.0824-86x.jpeg

740884979420.0824.jpg

Геворг Мирзаян

Лидер Кубинской революции был одним из немногих людей современности, а возможно, даже единственным, чьё имя является настоящим брендом. Фидель — это романтика, революция, справедливость, свобода.
Неудивительно, что смерть этого 90-летнего титана стала для всех неожиданностью и воспринимается чуть ли не как уход важнейшего символа Латинской Америки и начало смены эпох.
На самом деле всё менее романтично: уход команданте стал не началом новой эпохи, а исчезновением одного из рудиментов предыдущей, уже находящейся по горло в Лете.
Фидель Кастро прожил великую жизнь, совершил множество героических и не очень поступков, однако в последние годы он, вероятно, переживал очень горькое разочарование. И не только потому, что сильно болел. Фидель видел, как на его глазах гибнет созданный им прекрасный новый левый мир.
Кастро вынужден был наблюдать, как деградирует левая идея в Америке, постепенно уступая место правому повороту в сторону Соединённых Штатов. Судьбоносным для этой идеи моментом стало, конечно, сочетание резкого снижения цен на углеводороды и смерть в марте 2013 года идейного наследника команданте Кастро — венесуэльского команданте Ча.
После этого Венесуэла резко сократила поддержку левой идеи в регионе своими нефтедолларами, что вкупе с неэффективной социально-экономической политикой самих левых лидеров Латинской Америки привело к усилению правых сил и, в частности, к победе правого кандидата в Аргентине.
И если сейчас преемник Чавеса Николас Мадуро потеряет власть, что скорее всего и произойдёт, то венесуэльские субсидии левым силам прекратятся совсем и целый ряд социалистических режимов, особенно в странах Карибского бассейна и Центральной Америки, окажется на грани коллапса.
И одной яркой риторикой "божественного" Фиделя их уже не спасти. Выбирая между телевизором и холодильником, латиноамериканцы всё-таки решают в пользу второго, для наполнения которого у Кастро попросту нет денег.
По сути, беспомощный Фидель наблюдал не только за тем, как гибнет его идея в регионе, но за тем, как сам Остров свободы начал постепенно разворачиваться в сторону проамериканской несвободы.
Экономические сложности, запрос населения на рыночные реформы и прекращение притока венесуэльских нефтедолларов — всё это вынудило Рауля Кастро (брата и преемника Фиделя, вставшего во главе государства, когда началась болезнь команданте) начать процесс нормализации отношений с Соединёнными Штатами.
Да, на первый взгляд, этот процесс идёт в интересах Кубы, ведь при сохранении социалистического уклада с неё постепенно снимается блокада, а сам Рауль пресекает любые попытки американских властей его унизить (вспомнить хотя бы, как он перехватил руку Обамы, опускающуюся на его революционное антиамериканское плечо).
Однако внешний антураж не может компенсировать реальные последствия — Куба возвращается под крыло Соединённых Штатов. Дальнейшее открытие Острова свободы приведёт к усилению присутствия на нём американских компаний, следствием чего в конечном итоге станет постепенная ликвидация социалистического режима и независимости Кубы.
Печальный конец Кубинской революции. К счастью, до него команданте и не дожил.

d9d73e0db367c363428aa463338e5ceb.jpg

Журналист Геворг Мирзаян — о последствиях смерти Фиделя Кастро для Кубы и Латинской Америки.