publications/2021/3/22/233463083597.72708-210x.jpeg

publications/2021/3/22/233463083597.72708-300x.jpeg

publications/2021/3/22/233463083597.72708-86x.jpeg

233463083597.72708.jpg

Никита Исаев

Итак, товарищи, то, о чём так долго говорили, состоялось. 
Государственный пакет в объёме 19,5% крупнейшей российской нефтяной компании "Роснефть" продан. Уверен, что в России мало кто сомневался, что Игорь Сечин сдержит слово, данное президенту страны, обеспеченное и законом о бюджете, и распоряжениями правительства о продаже доли, и планом приватизации, и словами Дмитрия Пескова, и распростёртыми объятиями казначейства страны для покрытия дефицитного бюджета 2016 года. 
Но то, что Игорь Иванович сделает это не за счёт слабых возможностей внутреннего рынка либо банальной эмиссии Центрального банка, верили не все. А он сделал.
Вопрос приватизации этого пакета "Роснефти" в последнее время держал в напряжении всех, даже далёких от него. И новости шли крайне противоречивые, к чему "Роснефть" нас в общем приучила.
То "Роснефть" сама готова выкупать свою долю, то она пропустила собрание совета директоров, то провела размещение акций за полчаса по закрытой подписке на 600 млрд рублей, то Игорь Сечин в Китае ищет покупателей, а то и вообще — уехал в неизвестном направлении. В общем, сплошная неразбериха. Это явно не прибавляло рынку уверенности в честности происходящего.
Однако Сечин всех сразил, открыто назвав и имена покупателей, и условия сделки, и планы компании, дав понять рынку, что мир не перевернулся и ждать удара декабря 2014 года бессмысленно.
Рынок был озабочен вопросом привлечения капитала через размещение облигаций непонятному адресату. Опыт проведения непрозрачных сделок у "Роснефти" был, что наталкивало на подобные сравнения: и в прошлом, и в позапрошлом годах "Роснефть" точно так же непрозрачно размещала облигации, что вызывало напряжение даже у Центрального банка.
Особенно запомнилось размещение декабря 2014 года, через два дня после которого произошёл знаменательный обвал рубля до 80 рублей за доллар. При том историческом размещении, как и сейчас, ни одна из заинтересованных в приобретении долговых бумаг коммерческих структур не подтвердила факта получения предложения совершить сделку.
Да и объёмы для нашего рынка нынче крайне велики. Спрос на бумаги "Роснефти" сегодня оценивался по-разному: от 50 до почти 200 млрд рублей. Но в любом случае никак не в объявленные 600 млрд. Всё это, а также скорость сбора заявок (30 минут), наводило на мысль, что финансироваться займ "Роснефти" должен компаниями, близкими к ЦБ и правительству.
Получалось следующее: "Роснефть" берёт в долг у государства денежные средства на покупку государственной доли, которые потом отдаёт государству взамен доли в 19,5%. Этакий круговорот денег в отдельно взятой песочнице. То есть всё сводилось к скрытой безумной эмиссии рубля, направленной на покрытие дефицита бюджета. Привычный уже нам сюрреализм.
А 600 млрд рублей — очень и очень приличная сумма. В первой половине нынешнего года средний прирост денежной массы в стране составлял в среднем 489 млрд рублей в месяц, а во второй, когда инфляция неплохими темпами пошла на спад, — только по 166,5 млрд рублей в месяц. Снижение ежемесячного показателя на 320 млрд даёт в среднем снижение инфляции на 1,2%. Таким образом, если бы деньги, полученные за продажу доли "Роснефти", поступили бы сразу в бюджет, то это прибавило бы к декабрьской инфляции сразу несколько процентов. И доступного капитала нет, и инфляция растёт.
Так что не зря Игорь Сечин в последние дни ездил по заграницам, привлекая инвесторов. И это был, как оказалось, не отвлекающий манёвр. Причём, что важно, привлекал не каких-нибудь мифических китайских инвесторов, а вполне конкретных: консорциум между Glencore и катарским суверенным фондом с равным участием. И деньги в страну к нам приходят не напечатанные нами же, а вполне конкретная валюта из собственных средств консорциума и займа европейского банка.
К тому же и цена вполне приемлемая: 10,5 млрд евро. Это примерно 715,5 млрд рублей. Дисконт в несколько процентов (точное значение зависит от рыночного курса рубля на момент установления договорённости) — вполне разумная уступка ради проведения сделки в очевидно авральном режиме.
Сделка с Glencore хороша ещё и тем, что эта компания — один из крупнейших нефтетрейдеров, имеющих опыт обхода различных санкций и эмбарго, что сейчас принципиально для геополитической развилки России. Пока отношения с Западом не налажены, этот вопрос будет актуальным.
Нынешняя сделка должна быть воспринята рынком положительно, но без восторгов. Если бы покупателем выступила китайская сырьевая компания, то она могла бы привнести "Роснефти" новые технологии, столь необходимые после того, как ввели санкции и пропала возможность развивать новые труднодоступные месторождения совместно с крупнейшими мировыми компаниями: "Роснефть" раньше занималась в основном выкачиванием нефти, а не бурением. А так мы получаем только капитал и дополнительные возможности по сбыту.
Такое положение дел может привести к некоторому укреплению рубля, возможно до отметки в 62 рубля за доллар. В первые часы после объявления сделки курс доллара изменился с 63,7 рубля до 63,15. Но дальнейшее укрепление маловероятно из-за комплекса проблем в виде дефицита бюджета (одной лишь долей "Роснефти" его не покрыть) и традиционного предновогоднего ралли.
Дробление пакета на два по 9,75% между двумя инвесторами не позволит формировать блокирующий кулак иностранцев против российской доли "Роснефтегаза" в объёме 50% плюс три акции. 
"Роснефть" получает катарского партнёра. А это уже не только привлечение инвестора и получение средств о продажи государственного актива, но и международная политика, где Катар выглядит не просто как конкурент, но и автор антироссийской позиции на Ближнем Востоке, покушающегося на наши нефтегазовые транзитные пути. "Роснефть" рукоположена в мире и продаёт свои акции на восходящем тренде заморозки добычи нефти.
В целом же от нынешней России можно ждать немногих приятных неожиданностей, особенно в нефтегазовой сфере. Но это может стать неким поворотным моментом не только в решении наших собственных бюджетных проблем. Стоит всегда помнить, что приватизация — это не продажа государственной собственности, а в первую очередь формирование эффективного собственника для увеличения капитализации компании и улучшения качества её работы.
И "Роснефть" это неожиданно продемонстрировала.

fb09edddae40de3cd0c42fa070ed13db.jpg

Экономист Никита Исаев — о завершении сделки по приватизации компании "Роснефть".