publications/2021/3/22/483140704403.01636-210x.jpeg

publications/2021/3/22/483140704403.01636-300x.jpeg

publications/2021/3/22/483140704403.01636-86x.jpeg

483140704403.01636.jpg

Дмитрий Шишков

У каждого человека есть свой страх. И нужно этот страх встретить, иначе в душе будет жить зловещая сосущая пустота, которую не заполнить ничем. Повстречав свой страх, я понял, что этого мало. Его нужно пережить и проникнуться его сутью и смыслом — тогда он уйдёт. Но я снова ошибся. Мой страх — повстречаться с железнодорожной травмой.
Эти уютно стучащие вагоны поездов так милы и навевают дрёму, пока ты сидишь в тёплом купе. А снаружи это гигантская груда движущегося железа, которая равнодушно сметает со своего пути всё, что ни встретит. Работая врачом, я часто видел последствия таких встреч. В живых мало кто оставался.
Но люди снова и снова с упорством, достойным лучшего применения, лезут туда, где опасно, туда, где ходят поезда, ездят машины, и никакими заборами, знаками и чем-либо ещё остановить их не удаётся. Большинству везёт, и это укрепляет в других уверенность в собственной неуязвимости. Вон те, дескать, прошли — и я пролезу, пройду, проберусь, проскочу и успею.
Повод к вызову — поездная (на жаргоне скорой помощи обозначает любое происшествие на железнодорожных путях). Сбита женщина. Несёмся сломя голову, но уже заранее зная, что ничего хорошего не будет. 99%, что это будет труп, но долг зовёт — и мы летим сквозь утреннюю декабрьскую хмарь.
На переходе через пути стоят три или четыре человека. Рассвет только слегка занимается, и метёт позёмка. Так что, несмотря на свет фар, видно совсем немного. Хватаем всё, что нужно, не забыв и про пакет для трупа, и бежим к месту. И там слышим довольно громкий и бодрый голос:
— Здравствуйте, доктор!
Пытаюсь рассмотреть, откуда приветствие, и меня вдоль позвоночника пробивает ледяная дрожь. Голос принадлежит пострадавшей… Она лежит на мёрзлом настиле из досок, машет в приветствие руками, а ног у неё… НЕТ. И отрезаны они очень и очень высоко, да ещё и наискосок у самого таза. Крови, против ожидания, очень мало, зато много месива из того, что раньше было ногами женщины.
<img class="" src="https://static.life.ru/posts/2016/12/943502/959b7bd38da72f23babd3c144daf9616__660x.jpg" alt="" data-extra-description="&lt;p&gt;&lt;span&gt;Фото: &amp;copy; L!FE / Владимир Суворов&lt;/span&gt;&lt;/p&gt;">
Но я же доктор, кроме меня, надеяться несчастной не на кого, поэтому мы на автомате пытаемся быстро наложить жгуты на те места, где это можно сделать. Ставим кубитальный катетер в вену и начинаем вводить обезболивание. Попутно я уже прикидываю, как её перекладывать на носилки, и делаем мы это быстро. Всё… Захлопываем двери и едем. Благо дорога одна и выбирать маршрут не надо. А надо подумать, хотя бы немного. И эти раздумья оптимизма не добавляют. Ноги отрезаны очень высоко, женщина грузная, и наложенные жгуты могут не сдержать напор крови из аорты. А это значит, что больная жива, пока у неё низкое АД (артериальное давление). А низкое АД — это скорый шок. Несмотря на то что сейчас она улыбается и что-то бормочет под наркозом. Ай, где наша не пропадала? Кричу водителю:
— Гони! Только нас не убей!!!
И с удивлением очень скоро обнаруживаю нашу машину въезжающей на пандус приёмного отделения. Слава богу! Сообразили нижнюю половину тела больной прикрыть простынёй. С грохотом и лязгом влетаем в приёмное и рысим к лифту на второй этаж в реанимацию. Наперерез нам бросается санитар:
— Куда вам, ребята? Что привезли?
Ну, дорогой мой, просил — смотри. Приподымаю простынку — и бедному мальчишке-санитару будто кулаком по лицу ударили. Он отлетает в сторону, бледнея на глазах. Вроде успели вовремя. Пострадавшую увозят куда-то вглубь отделения, а мы остаёмся писать документы и описывать её вещи.
И тут нас обоих накрывает ледяная волна страха, которая летела за нами и до поры до времени не могла догнать. Вместе с фельдшером садимся на стоящие вдоль стены стулья и пытаемся унять внезапно заходившие ходуном руки. И ужас потихоньку отпускает, оставляя после себя слабость и апатию. И где-то глубоко в душе всё же горит огонёчек: успели… довезли… жива… И это чувство не забудется уже никогда, а будет повторяться снова и снова. Мы — медики, мы смогли, мы успели. А страх, ну что страх? Он никуда не денется. И снова и снова я буду наступать ему на горло. Страха нет, а есть долг и тёплый огонёк в глубине души. А может, снова смогу, снова успею?
Больная наша выжила, но ноги ей сохранить не смогли. Оказывается, она торопилась на работу и вместе с подругами полезла под стоящий на переезде вагон. Подругам повезло, а ей…

6b0752ee5c65bea0cde904df656e3112.jpg

Мнения

Машина смерти. Врач скорой — о травмах, которых боятся даже медики