publications/2021/3/30/976252862730.3611-210x.jpeg

publications/2021/3/30/976252862730.3611-300x.jpeg

publications/2021/3/30/976252862730.3611-86x.jpeg

976252862730.3611.jpg

Линн Ханова

С ужасом глядя на результаты американских выборов, Facebook и Google осознали, какого джинна выпустили из бутылки. В конце концов, именно благодаря им в 2016 году "словом года" оксфордского словаря стала "постправда" (post-truth): новая модель политики, которая была напрямую создана с помощью программных механизмов поисковых систем и социальных сетей.
Теперь они спешно пытаются понять, как спасти свою репутацию после множества скандалов с фейковыми новостями, особенно во Франции в преддверии очередных выборов. А то выберут французы Ле Пен — и тоже во всём обвинят соцсети.
И ведь правильно обвинят.
Эпоха крушения больших идеологий настолько подорвала доверие к классическим СМИ (во многих странах, в том числе в США, оно упало до рекордного минимума), что понятие "факта" оказалось размыто до предела. Социальные сети и блоги представляли, казалось бы, подлинную альтернативу — информация "от людей", по прямым каналам не прошедшая через фильтры проплаченных журналистов и ангажированных редакторов.
Только вот оказывается, что такие удобные механизмы поиска и распространения информации создают свою ангажированность, которой гораздо труднее управлять, потому что она заложена не в людях, а в самих поисковых механизмах.
Любой поисковик поднимает в топ результатов те страницы, на которые заходит больше пользователей, — и всё больше пользователей заходят на страницы, находящиеся в топе поиска: самоподдерживающийся "снежный ком", обеспечивающий распространение информации только за счёт, например, завлекательного заголовка.
В ситуации выборов это значит, что преимущество — больший охват электората — получит не тот, у кого больше денег или поддержки, а тот, кто создаст более броский заголовок. Негативное внимание неотличимо от позитивного: систему ведь не интересует, поверили ли вы прочитанной информации или закрыли страницу с возмущением. Ваш клик уже посчитан, страница ещё поднялась в рейтинге, стала немного популярнее.
Фильтры социальных сетей создают такой эффект ещё быстрее: они сами показывают вам только те новости, которые похожи на те, которые вы уже посмотрели, и скрывают альтернативы, оставляя вас в пузыре, подтверждающем и радикализующем любые исходные взгляды и представляя их как единственную картину мира. И при этом совершенно неважно, состоит ли этот "пузырь" из истинной информации или из бессовестного вранья: хорошо отфильтрованная правда ничем не лучше лжи.
Политические скандалы и манипуляции информацией в преддверии выборов — конечно, стандартная, освящённая столетиями практика. Особенность эпохи сетевой демократии в том, что разоблачение лжи приносит лжецу такие же политические дивиденды, как и ложь успешная. Внимание — валюта современных избирательных кампаний.
В этом смысле вызывает только недоумение попытка сети Facebook начать вести себя как классические СМИ и сформировать "редколлегию", которая будет заниматься проверкой и отсеиванием явной чуши. И ничего удивительного, что французские газеты и телеканалы не так уж жаждут участвовать в "круговой поруке" проверки фактов. Они рвутся в дивный новый мир, где истинность новостей никого не интересует, а Facebook пытается вернуть их в какое-то допотопное прошлое: "факты" им, понимаешь ли, подавай, "достоверность".
Поздно пытаться засунуть зубную пасту обратно в тюбик: отныне фактами становится то, что считает фактом достаточное количество людей. Иногда — буквально, это называется демократия.

e6742a3f300e6aeb9ddb5aaa4b3d38bd.jpg

Публицист Линн Ханова — о том, почему социальные сети вдруг захотели вести себя как классические СМИ.