publications/2021/4/18/789067247350.9868-210x.jpeg

publications/2021/4/18/789067247350.9868-300x.jpeg

publications/2021/4/18/789067247350.9868-86x.jpeg

789067247350.9868.jpg

Амирам Григоров

Отечественная блогосфера ходит ходуном. Вернее, она разделилась на фракции. На тех, кто за Прилепина, и на тех, кто против. К последним примкнула в своей традиционной манере, которую можно охарактеризовать как трамвайное хамство, поэтесса Вера Полозкова, известная прежде как жж-юзер Веро4ка. Она пожелала Прилепину смерти под улюлюканье небратьев и вконец потерявших человеческий облик местных обладателей "хороших лиц".
Тут уж, не будучи ни большим поклонником прозы Прилепина, ни ценителем стихов означенной Верочки, я могу позволить себе быть беспристрастным. Я, как вы понимаете, немного пишу сам и для меня современная отечественная литература — не отдалённый остров какой-нибудь, а довольно-таки изученный материк, во всяком случае, очертания его знакомы.
И если у Прилепина крепкая, плотная проза, которую можно любить или не любить, но ниже определённого уровня она никогда не упадёт, то Полозкова представляется мануфактурой по выработке графоманских простыней, лишённых какой-либо изюминки, — их бесконечное множество, но ни одна из них до уровня подлинной русской лирики подняться не может. В любом случае сравнить их как авторов невозможно. Это как сравнивать кита и слона.
Знаете, невозможно выстроить свой путь от начала и до конца безошибочно, и все мы имеем право на колебания и ошибки. Тот же Прилепин был когда-то креатурой отечественных литературных тузов, которые либеральны чуть более чем все, и в дебрях Интернета можно найти, если задаться целью, прилепинские симпатии Навальному и вообще много чего интересного, например похвалы сиятельным графоманам, даже той же самой Верочке.
Прилепин, по-видимому, некоторое время, пока незримые воздушные потоки поднимали его на писательский Эверест, терпел, зная, что выступать раньше времени со своим мнением контрпродуктивно. Но несколько лет назад Прилепин ощутил, что крылья его расправлены, и его прорвало — он опубликовал письмо Сталину, исполненное скорбной истины, той самой, что в условиях либерально-русофобского диктата в литературе нам всем было приказано чураться.
Визг и вой из либерального лагеря были оглушительны. Они пестовали, как им казалось, смышлёного крепкого парня (настоящего русского, ветерана войны), но при этом придерживающегося "передовых взглядов", который должен был своим аутентичным славянским лицом разбавить их московский, по традиции, не очень русский внутрибульварный курятник. А он взял и сорвался с крючка и стал совершенно самостоятелен.
Другое дело Верочка. Ваш покорный слуга помнит, как изначально в штыки её приняли низы либерального писательского сообщества. Было даже специальное мероприятие, на котором критики, по совместительству необыкновенно элитные стихотворцы, произносили спичи, крыли Верочкины кое-как зарифмованные страдания на чём свет стоит. Идёт большой — звучало тогда из уст высокодуховных пиитов.
Но тут Полозкова, что называется, попала под братский огонь. Это просто верхи либеральной литературной мафии не посоветовались с низами. Раздували Верочку дельцы-тяжеловесы типа Быкова и покойного питерского литературного жука Житинского, они слепили поэтессу из успешной блогерши, к которой валом валили модные девочки, не имеющие вакцинации против пошлости. Впрочем, Полозкова, также взлетев к вершинам Парнаса и окрепнув, ухитрилась своим творцам ответить традиционным для себя хамством — в этом умении, ей, пожалуй, равных немного.
Однако же то, что эта крупная рифмующая женщина с лицом мальчика во всеуслышание пожелала чьей-то смерти, неважно чьей, смерти человека, — я бы не счёл признаком её врождённой кровожадности. Скорее всего, она тоже работает на свой образ. И это её образ привёл к такой фантастической низости. Скорее всего, то, что ей хотелось, она этими своими словами и получила.
Чего бы хотелось мне? Чтобы закончилась эта война и невредимый Прилепин вернулся к своим четырём детям. И к рукописям.

c20023e2ab0f453c3fcb2537d6566b1d.jpg

Поэт и публицист Амирам Григоров — о том, как одна поэтесса обратила на себя внимание некорректными отзывами о Захаре Прилепине.