publications/2021/3/30/976252862730.3611-210x.jpeg

publications/2021/3/30/976252862730.3611-300x.jpeg

publications/2021/3/30/976252862730.3611-86x.jpeg

976252862730.3611.jpg

Линн Ханова

"Недавние нападения на еврейские центры, случаи вандализма на еврейских кладбищах и стрельба в Канзас-Сити на прошлой неделе напоминают нам, что мы можем быть страной, разделённой по вопросам политики, но мы остаёмся едиными в отрицании ненависти и зла во всех их формах", — начал своё Послание к конгрессу президент США.
Какое-то двусмысленное получилось заявление. Особенно от человека, который после этого называет своё восхождение к власти "бунтом, от которого земля содрогнулась" и "факелом, который запалит весь мир". Впрочем, помимо обычных слов о будущем величии и американских следах на пыльных тропинках далёких планет Трамп был необычайно сдержан. Причём сдержан как раз там, где от него больше всего ждали конкретики.
Например, он обещал поручить военным в течение 30 дней с момента вступления в должность предложить конкретные решения по победе над ИГИЛ*. 30 дней прошли, но Трамп по-прежнему не сказал ничего, кроме как "Мы победим!".
Ещё одним из главных кандидатских обещаний Трампа был отказ от системы всеобщего медицинского страхования Obamacare. На практике оказалось, что Трамп вовсе не подозревал, что управлять системой здравоохранения так сложно: никаких подробностей программы замены Obamacare он не предложил, только в очередной раз полил грязью реформу. Repeal and replace, повторяет он, отменить и заменить; а чем именно заменить, как это реализовать и на чьи деньги — история, то есть Трамп, умалчивает.
И вообще в своём Послании к конгрессу умолчал Трамп о многом.
Сэкономить миллиарды долларов, поднять занятость и зарплаты и обеспечить безопасность — всё это, по мнению Трампа, может быть достигнуто более жёсткой иммиграционной политикой. Однако он так и не объяснил, чем в этом должен помочь президентский запрет на въезд мусульман в страну.
Трамп так и не объяснил, какую пользу принесёт стране начатое строительство стены на южных границах. Это и есть, видимо, тот "великий инфраструктурный проект", сопоставимый с хайвеями Эйзенхауэра, который должен восстановить рушащуюся инфраструктуру США? И уже, разумеется, никаких громких слов о том, чтобы заставить Мексику платить за стену, — так что платить за неё, видимо, должны будут американские налогоплательщики, которым Трамп только что пообещал снизить налоговое бремя.
При ближайшем рассмотрении гладкая речь "за всё хорошее против всего плохого" оказывается наполненной противоречиями. Сначала Трамп сетует, что деньги, потраченные на операции на Ближнем Востоке, следовало бы вложить в инфраструктуру, а полчаса спустя обещает рекордный подъём военного бюджета.
Он обещает снизить искусственно взвинченные цены на лекарства, но при этом отменить и без того залоббированные до минимума ограничения FDA, хоть как-то сдерживавшие деятельность фармкомпаний.
Обещает американцам "чистую воду и чистый воздух", хотя сам только что с гордостью рассказал, что отменил законы, ограничивающие загрязнение окружающей среды угледобычей и нефтепроводами.
Призывает "разорвать цикл бедности и насилия", а затем обещает усиление полицейского присутствия и связывает бедность со сниженным интеллектом.
Я могу понять мотивы людей, которые его выбрали, которые искренне считали, что он способен возродить умирающую американскую индустрию и вернуть детям будущее, узурпированное бюрократами и университетскими интеллектуалами; я понимаю, если большинство граждан страны действительно хотят винить во всех несчастьях либералов и мексиканцев. Это не внушает оптимизма относительно человечества, но, по крайней мере, это логично. И Трамп отлично умеет находить для этих людей правильные, приятные слова: мы знаем, кто виноват, и всё будет хорошо.
Но проблема в том, что, когда дело доходит до конкретных фактов и цифр, Трамп становится пугающе ненадёжным. За последние месяцы его столько раз ловили на противоречиях, что это уже даже не смешно. Он говорит, что на его инаугурации было солнечно, хотя на видеозаписи его собственная жена стоит под зонтиком. Он говорит, что получил больше голосов выборщиков, чем Обама, хотя школьнику очевидно, что 306 меньше, чем 365. Он дал верхнему этажу "Трамп-тауэр" номер 68, хотя каждый житель Нью-Йорка может пойти и увидеть, что в башне всего 58 этажей. Он говорит о ВВП ниже нуля, что невозможно в принципе...
Все президенты лгут, с разным успехом и с разными целями. Но Трамп не лжёт — он просто игнорирует реальность и учит тому же своих сторонников. Сначала он говорит что-то, потом объявляет, что никогда этого не говорил, а потом говорит, что гордится этими словами. Это уже не ложь: ложь имеет целью сокрытие истинного положения дел, а Трампа истинное положение дел вообще не интересует. Даже его собственные соратники вынуждены говорить, что его надо понимать не буквально, а аллегорически.
Трампа не надо слушать — его надо толковать, как предсказания Нострадамуса. Когда он говорит "стена", он имеет в виду стену? Или миграционную политику? Или теорию струн? Или чизбургер? Шансы примерно равны. Когда он говорит эллипсами и штампами вроде "грядущее величие" или "возрождение американского духа", это не очень заметно, потому что эти слова изначально ничего не значат.
Но попробуйте спросить у него что-то конкретное — и мгновенно выяснится, что у этого человека не семь пятниц на неделе, а восемнадцать с половиной, причём две из них зелёные, а остальные летят на юг.
Кстати, во время избирательной кампании он говорил, что хорошо бы подружиться с Россией и выступить единым фронтом против терроризма. Потом он сказал, что обрушится на Россию куда строже, чем могла бы Клинтон. Теперь он вообще не упомянул Россию, обойдясь загадочным "наши прежние враги могут стать нашими друзьями".
Что он имел в виду? Нострадамус его знает.
* Деятельность организации запрещена в России по решению суда.

d7d3414dae6472f19fc5e6305530e943.jpg

Фото: &copy;<a href="https://www.flickr.com/photos/gageskidmore/29273256122/" target="_blank"> flickr /&nbsp;Gage Skidmore</a>

Публицист Линн Ханова — о том, насколько противоречивым оказалось Послание к конгрессу нового президента США.