publications/2021/3/30/955283581833.7291-210x.jpeg

publications/2021/3/30/955283581833.7291-300x.jpeg

publications/2021/3/30/955283581833.7291-86x.jpeg

955283581833.7291.jpg

Роман Романов

Дмитрий Медведев постарался сделать женщинам подарок, подписав 8 марта <a href="http://government.ru/media/files/njlkIvH7WCvOIYRmcucV4jdNihEmTOUe.pdf">Национальную стратегию действий в интересах женщин на 2017–2022 годы</a>. Федеральным и региональным органам исполнительной власти рекомендовано руководствоваться её положениями при решении задач в области улучшения положения женщин. В ближайшие три месяца Минтруд должен разработать и представить правительству план по реализации первого этапа стратегии.
Вы, вероятно, даже не знали, что такой документ готовится. А в консервативных кругах — из тех, где боятся термина "гендер" — заранее разразилась настоящая истерика. Ходили слухи, что стратегия коренным образом изменит государственную политику в отношении женщин, сделает что-то невозможное и неестественное с понятием материнства и вообще подорвёт все "традиционные ценности", какие у нас ещё остались. Ну вот, документ официально подписан. Попробуем посмотреть, так ли был страшен этот чёрт.
Эта стратегия приходит на смену принятой ещё в 1996 году Концепции улучшения положения женщин в РФ, положения которой, по некоторым оценкам, так и остались невыполненными. То есть за последние 20 лет это первый крупный стратегический документ, посвящённый анализу и решению проблем женщин как отдельной социальной группы, хотя бы поэтому он заслуживает внимания.
Главный принцип стратегии: права женщин признаются неотъемлемой частью общих прав человека. Права и свободы мужчины и женщины равны и определяются не только Конституцией РФ, но и "общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации". Но фанатики могут успокоиться: термина "гендер" в тексте нет вообще.
Сказать о стратегии можно несколько вещей. Документ, конечно, выдержан в духе современного восприятия места и роли женщины в обществе. Несомненно, не стоило ждать лозунгов в духе радикальных феминисток, но многого стоит одна констатация на столь высоком и официальном уровне, что женщина — не только кухонный комбайн и контейнер по производству новых людей, у неё есть какая-то жизнь за пределами дома.
Много уделяется внимания проблемам насилия над женщинами, есть попытка подумать над его профилактикой. Очень интересно, как дальше будет развиваться концепция психологического насилия.
Вместе с тем некоторые механизмы решения проблем, как и их постановка, звучат то как дань моде, то как бессмысленная бюрократическая речь. Например, очевидно, что проблема одиноких женщин — это в том числе и проблема высокой ранней смертности мужчин, и проблема бездетности — и решать их нужно в комплексе.
Или проблема высокой вовлечённости женщин во вредные производства. Здесь всё звучит так, будто женская жизнь более ценна, чем мужская, и мужчинам работать на вредных производствах можно.
Похожая история и с дискриминацией на рабочем месте. Несомненно, дискриминация женщин существует. Но часто это происходит на фоне общей правовой неграмотности работников и общего же беспредела работодателя. И если работник перед своим работодателем слаб и бесправен, то его права будут нарушаться не этим, так другим способом. Работодателю не очень важно, мужчина вы или женщина, — вы для него расходная или доходная статья.
Или вот равное представительство мужчин и женщин в законодательных органах власти. Ещё чуть-чуть, и пойдёт речь о положительной дискриминации. Не знаю, как вам, а мне всегда казалось, что депутат — существо бесполое. У него есть знания, у него есть компетенции, и конкретный кандидат на выборах должен продемонстрировать их, а не свою принадлежность к мужчинам или женщинам, если мы говорим о рациональном выборе.
Даже высокая заболеваемость женщин — и то проблема комплексная, стоило бы понять, насколько она связана с социальным статусом и с доступностью практик здоровья для разных социальных групп, с экологическими факторами, и т.п.
Совершенно верно говорят авторы стратегии о проблемах материнства, но тогда стоило бы ввести и другой термин: "родительство", которого сейчас в стратегии вообще нет. Государство должно помогать родителям независимо от того, отцы они или матери, а об отцовстве и проблемах отцовства у нас вообще принято забывать. Введение и пропаганда понятия "родительство", существующего уже в ряде региональных концепций семейной политики, как раз и сформировало бы правильный фокус в бюрократическом и общественном сознании, помогло бы изменить представление о женщине как только матери.
Решения перечисленных проблем, предлагаемые стратегией, и вовсе оставляют впечатление бюрократических шаблонов, куда просто вставляли ключевые слова: разработка и укрепление, оказание содействия, проведение мониторинга, совершенствование поддержки, обеспечение участия. И обязательные "информационные программы в сети Интернет", и просветительские мероприятия, как же без них. Те же самые рекомендации можно с заменой соответствующих слов написать и о решении проблемы бедности, экстремизма, спада инвестиций и чего угодно ещё. Кто, как и за счёт каких механизмов и ресурсов всё это будет делать, не ясно.
Таким образом, при прочтении стратегия оставляет скорее позитивное впечатление. Но, как только начинаешь вдумываться, возникает масса вопросов. И, если само начинание можно приветствовать, а красоту жеста стоит оценить, есть опасность, что сегодняшний документ ждёт судьба большинства других подобных стратегий — забалтывание на раннем этапе и дальнейшая смерть под сукном.

3d7a3504ac7ea720d564c80956c48236.jpg

Социолог Роман Романов — о том, как изменится государственная политика в отношении женщин после подписания премьером официального документа.