publications/2021/4/18/789067247350.9868-210x.jpeg

publications/2021/4/18/789067247350.9868-300x.jpeg

publications/2021/4/18/789067247350.9868-86x.jpeg

789067247350.9868.jpg

Амирам Григоров

В 2011 году известный российский режиссёр Сокуров получил из рук японского консула в Санкт-Петербурге награду Японской империи — орден Восходящего солнца с золотыми лучами.
На церемонии награждения режиссёр настолько расчувствовался и проникся благодарностью за такую щедрую награду, что пожелал "отдать японскому народу прекрасные земли, принадлежавшие им", имея в виду, очевидно, Курильские острова.
Умница. Лично Сокурову не жаль и островов. Вообще ничего не жаль для Японии, которая так хорошо к нему относится. Ничего больше и не нужно для исчерпывающей характеристики — не Сокурова, нет, дался нам этот Сокуров, вы сначала хоть один фильм его попробуйте до конца досмотреть, а потом говорите, — а всей позднесоветского разлива так называемой гуманитарной интеллигенции.
У нас возник с незабвенной эпохи СССР такой особый образ "большого художника", "творца", который запросто так говорит с властелинами. Это Есенин, амикошонствующий с Блюмкиным и Троцким, Пастернак с Шолоховым, что звонят и пишут Сталину и открывают вождю глаза на всё, это Астафьев, который на короткой ноге с Лигачёвым, и Нэнси Рейган, гостящая на даче у Вознесенского. В последнем случае жаль лишь то, что не владела Нэнси русским и не смогла оценить графоманские творения хозяина, подчас оскорбительные для самой русской поэтической традиции.
Высшей точкой этого образа "я и цари", по мне, выступил стишок пожилого питерского стихотворца Кушнера, написанный по случаю его завтрака с жёнами президентов России и Франции. Признаться, мало встречалось в жизни подобной пошлости. Но Сокуров перебил напрочь и это. Превзошёл по всем статьям.
Он попросил за коллегу! За украинского осуждённого террориста Сенцова! Не кто-нибудь, а сам Большой Художник попросил! По праву своего таланта! И у кого! И как это было сделано! Гений, держа в руках статуэтку, почти не открывая рта, тревожным шёпотом, на всю страну, устроил небольшой сеанс клоунады, в том самом годном стиле, на какой только была, есть и будет советская интеллигенция способна!
И как ещё смонтирован был ролик! Показали лицо Розовского, на котором запечатлелся старческий ужас, потом — картинно напрягшегося Познера, потом снова Розовского, потом некоего неизвестного господина, сидящего в зале прямо в шляпе. В общем, создалось впечатление, что сейчас кто-нибудь крикнет "громят!", зал вскочит и, толкаясь, кинется врассыпную.
И невдомёк всей этой "интеллигентной" публике, что, если власть даст слабину и сыграет с ними в поддавки, пойдёт, короче говоря, на уступки этой методике давления, она, власть, признает, что является восточной деспотией, когда угодившие ей льстецы, танцоры и придворные поэты могут влиять на решения судов, а касты или близкие к власти этнические группы способны подменять само правосудие.
Я боюсь, что только безоглядное паразитирование на эстетике позднего СССР, ставшее хорошим тоном в наши дни, бесконечно продлевает жизнь всем этим мелким советским гремлинам, которые сначала жили, как у Христа за пазухой, при власти коммунистов, а потом на скорую руку налепили легенд о том, как их якобы преследовали.
Знаете, чего хочется?
Чтобы эти азиатские выходки наконец закончились. Чтобы все совестливые лицедеи из советских комедий, одержимые злокачественным гуманизмом ярмарочные комики, цирковые правозащитники, паяцы всех сортов и расцветок, доставшиеся нам в наследство от советской уродливой системы и вообще, той прежней, почившей в бозе страны, — перестали подличать, клянчить и хамить. Ведь действительно, не на шутку уже достали их дешёвые номера.

621a260e285c012c6b30245da699aa50.jpg

Поэт и публицист Амирам Григоров — о том, как ему надоела манера советской интеллигенции публично обращаться к власти с разными требованиями.